Седьмая высота - Московская перспектива

Седьмая высота

Седьмая высота
Седьмая высота
Шестьдесят лет назад открылась гостиница «Украина»

25 мая 1957 года в Москве открылась гостиница «Украина». Расположенная в одной из семи знаменитых сталинских высоток, она до сих пор является символом нашего города наряду с Мавзолеем Ленина, Кремлем и Останкинской башней. О высотке есть много историй, в этой статье – некоторые из них.


1. Болото в излучине Москвы-реки

Сегодня гостиница «Украина» – одна из самых дорогих в столице, а район, в котором она расположена, – один из самых престижных. Но так было далеко не всегда. Когда этот отель только начали строить, здешняя местность считалась одной из самых неприглядных в городе и пользовалась дурной славой. Пустыри, бараки, покосившиеся деревянные избушки, какие-то убогие сараи, мастерские. К тому же по весне, когда вода в Москве-реке покидала свои берега, именно Дорогомилову доставалось в первую очередь.

Андрей Белый упоминал Дорогомилово, где непросошное море стояло: «Коричневой грязи, в которой Казаринов, два раза в год дирижировавший в Благородном собрании танцами, в день наносивший полсотни визитов, сват-брат всей Москвы, – утонул; осенями здесь капало; зимами рос несвозимый сугроб; и обходы Арешева, пристава, не уменьшали его».

В 1920 году здесь возвели Брянский вокзал (сегодня Киевский). Но Дорогомилова он не взбодрил – смотрелся чужеродно и инопланетно. Поэт Н.Н. Асеев писал: «Вот этот вокзал. Он как будто бы пешком пришел из Европы, да и остановился в Дорогомилове... Эх. Это тебе не Никола на Курьих Ножках. Стеклянный вокзал».

Вокруг же простиралось сонное, запущенное царство.
Несколько оживлял здешнюю тишь проезд Иосифа Виссарионовича на свою дачу в Зубалове. Князь Кирилл Голицын, проживавший в это время в Дорогомилове, писал: «Не раз доводилось мне видеть здесь и главное «действо» – проезд «самого»! В первый раз, помнится, он промчался мимо меня на «линкольне» с борзой на радиаторе. Позади, едва поспевая, мчался наш первый «газик», до отказа набитый охранниками. Впоследствии машины менялись: «линкольн» сменился «паккардом», а «газик» – ЗИСом-101. Иногда уличное движение препятствовало «самому» промчаться на большой скорости – тогда еще не перекрывали движение вообще. Однажды, помнится, из-за нерасторопности милиционера автомобиль был вынужден не только замедлить ход, но даже на несколько секунд вовсе остановиться. Я был в шагах пяти от автомобиля и успел разглядеть все хорошо. «Он» ехал один, сидя не на заднем сиденье, а посредине автомобиля на откидном кресле. Лицо его было обращено вперед, и «любимый профиль» рисовался весьма четко».
Главной же здешней достопримечательностью было Дорогомиловское кладбище. Именно здесь первоначально находился обелиск в честь воинов, погибших в Отечественной войне 1812 года. Когда же при прокладке Кутузовского проспекта это кладбище снесли, обелиск перенесли к музею «Кутузовская изба», а затем и к «Бородинской панораме».



2. Нагоняй от Хрущёва



Именно на этом заболоченном пустыре в 1953 году начали строительство гостиницы «Украина». Она же последняя сталинская высотка – в том же году Иосиф Виссарионович скончался, а вместе с ним закончилась эпоха архитектурных излишеств. Вследствие чего осталась невоплощенной восьмая высотка – ее планировалось возвести там, где недавно стояла гостиница «Россия». Архитекторы же, участвовавшие в сооружении уже построенных высотных зданий, получили от Хрущёва весьма серьезный нагоняй. В частности, А.Г. Мордвинов чуть ли не с улюлюканьем был изгнан с должности президента Академии архитектуры СССР.

Никита Сергеевич, в отличие от своего предшественника, все эти картуши и капители терпеть не мог. Как известно, его архитектурным идеалом была панельная пятиэтажка с тесной кухней.

Разумеется, досталось и авторам гостиницы «Украина» – архитекторам А.Г. Мордвинову и В.К. Олтаржевскому. Еще бы – пафосное, богато декорированное здание высотой 206 метров и общей площадью более 88 тыс. кв. метров. Один только шпиль тянулся на 73 метра. Никита Сергеевич утешился тем, что распорядился назвать новую гостиницу «Украина» (при Сталине она называлась более чем скромно – «гостиничное здание в Дорогомилове»). Он же отдал команду переоборудовать боковые флигели под обычные квартиры – якобы для гостиницы пространства было слишком много. Еще во время строительства на лесах «Украины» снимали фильм «Верные друзья» – по нынешним нормам техники безопасности такое и представить себе невозможно.

Тем не менее отель вышел на славу. Он до сих пор считается самой высокой гостиницей в Европе и в России. На момент запуска в эксплуатацию он был самым высоким отелем в мире, но в 1976 году эта честь отошла к гостинице «Вестин-Пич-Плаза» в Атланте (США). Ее высота – 220 метров.
Номера были выполнены по последнему слову прогресса. В них была оборудована бесшумная система вентиляции и принудительного подогрева, а также специальная система пылеудаления. А в квартирах, на кухнях, были встроены две холодильные камеры – летняя на электричестве и зимняя естественного охлаждения.

Ходили слухи, что чем выше номера, тем хуже качество, будто бы наверху работали исключительно заключенные, а проверяющее начальство не рисковало подниматься к ним – еще столкнут. Впрочем, такими слухами в те времена, можно сказать, Москва жила.




3. Советская дольче вита



Один из соавторов высотки, Вячеслав Олтаржевский, поправ скромность, писал: «Из всех строящихся высотных зданий гостиница на Дорогомиловской набережной занимает наиболее выгодное по своей живописности положение. Величественным мощным силуэтом стройное и богатое пластикой здание гостиницы возвышается над берегом Москвы-реки на широко раскрытой площади... Живописный озелененный ковер партера с фонтанами, лестницами и террасами спускается от лестницы к гранитной набережной реки, с которой монументальные лестницы ведут к площадке пристани речного флота... В ясный спокойный летний день эта живописная панорама дополняется отражением в воде силуэта белокаменного здания, завершенного позолоченным шпилем».

Что ж, гостиница и вправду удалась. Неудивительно, что она сразу стала пользоваться популярностью. В разное время в ее номерах останавливались Роберт де Ниро, Марчелло Мастроянни, Патрисия Каас, Армен Джигарханян, Алиса Фрейндлих, Раймонд Паулс, Тамара Гвердцители, Чингиз Айтматов, Эдита Пьеха, Херлуф Бидструп, Мишель Легран, Святослав Рерих, Борис Гребенщиков, Юрий Шевчук. Особенной славой пользовался ресторан. Правда, некий иностранец написал, что «завтракая в зале ресторана, испытывал на себе всю степень тяжести здания, пафоса, излишней помпезности и собственной ничтожности». Что поделать – вся советская архитектура той эпохи отличалась подавляющим величием.
В квартиры же въехали актер Борис Бабочкин, режиссер Сергей Герасимов, фигуристка Людмила Пахомова и другие известные люди.

Один из героев романа Эфраима Севелы «Мужской разговор в русской бане» описывал этот отель так: «Гостиница – не из обычных. Простой люд туда и сунуться не может. В ней живут важные заграничные гости, а из наших, советских, только те, кто ходит в высоких чинах или чем-то очень прославился. Все тридцать этажей, тысяча комнат, как соты, набиты отборной, исключительной публикой… Гостиница «Украина» гудела как улей, и шесть скоростных вместительных лифтов мчали вверх и вниз потоки людей. На самом верху был ночной ресторан, открытый до утра. Он был единственным такого рода в Москве. И внизу два нормальных огромных ресторана. Хрустальные люстры, бронза, мрамор. Три джаз-оркестра. На дамах дорогие меха, мужчины одеты у лучших портных. Сливки общества. Вот куда я затесался».
Гостиничная жизнь бурлила. Интерьер располагал к тому, чтобы устраивать различные мероприятия прямо в роскошных номерах. Вот, например, воспоминания геолога Бориса Вронского: «Сегодня я был приглашен на чашку чаю в seven o'clock к приехавшему в Москву председателю Магаданского отделения союза писателей Н.В. Козлову. Он прислал открытку, в которой сообщил, что находится в Москве, получил рецензию на книгу Иванченко, которую собирается пристроить в печать, и что он приглашает к себе в гостиницу «Украина». Здесь должны собраться его корреспонденты и герои для обмена мнениями о изданных отрывках книги… У Козлова собралось человек 15–18… «Чашка чая» представляла собой солидную батарею бутылок, среди которых выделялись глобальные ракеты армянского коньяка. В части выпивки дело обстояло неплохо, но закуска была слабоватой. Вечер прошел в теплой дружественной обстановке. Вспоминали далекие годы первых дней Дальстроя, пили за удачу Козлова в деле написания книги, критиковали отдельные положения... Было шумно, сумбурно и по-человечески искренне и тепло. Разошлись после 12 ч. ночи».

Случалось всякое. Однажды сюда по каким-то церковным делам прибыл митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен. Швейцар засуетился, принял его теплую рясу, другой рукой принял митрополичий посох, посох в результате уронил, он него отлетел набалдашник. «Ой, батюшка, прости, клюшку твою сломал», – перепугался швейцар. «Какую клюшку? – рассвирепел иерарх. – Что я тебе, хоккеист?!»




4. Диорама-путешественница



Одна из основных изюминок гостиницы – ее коллекция советского изобразительного искусства. Оно здесь представлено во всех возможных формах – и в скульптуре, и в мозаике, и в живописи. Речь не только об оформлении самого здания и его интерьеров – множество дорогих полотен украшают стены. Работы уровня А.А. Дейнеки и В.Д. Поленова специально приобретались для оформления отеля.
Наибольшее же любопытство вызывают все же не полотна видных мастеров, их в «Третьяковке» будет больше, а диорама Ефима Дешалыта, изображающая Москву 70-х годов в масштабе 1:75. Общая площадь диорамы – 306 кв. метров (изначально их было 400, но часть диорамы утрачена), специальная система освещения реагирует на смену времен суток, создавая соответствующую световую иллюзию. Разумеется, предусмотрено и звуковое сопровождение.

Это произведение было сделано для Национальной выставки в США, затем оно долго путешествовало по миру, собирая по пути высокие награды (в частности, в Лейпциге диорама завоевала золотую медаль). К диораме приценивался Нил Армстронг, американский астронавт. Ему сказали, что это национальное достояние, оно не продается.

Затем диорама вернулась на родину, некоторое время экспонировалась на ВДНХ, затем украшала один из многочисленных торговых центров, а в 2007 году обосновалась в гостинице.




5. Шевченко второй



10 июня 1964 года на площадке перед гостиницей «Украина» был торжественно открыт памятник украинскому поэту Тарасу Григорьевичу Шевченко. Поговаривали, что произошло это по инициативе самого Хрущёва. Он якобы узнал, что в Вашингтоне украинская диаспора собирается открыть памятник кобзарю (так его называли в честь одноименного стихотворного сборника), и распорядился, чтобы памятник в Москве возник хотя бы на день раньше. Над монументом работали «товарищи из Украины»: скульпторы М.Я. Грицюк, Ю.Л. Синькевич и А.С. Фуженко.

К ним, между прочим, возникли претензии – что не мог великий украинский гений носить плащ-крылатку, не в его это было характере, не в его стиле. Но авторы отговорились тем, что здесь важна не историческая правда, а художественный образ, который требовал поэтической окрыленности, что и достигалось этим предметом одежды.

Никита Сергеевич не знал, что это был отнюдь не первый памятник Шевченко в нашем городе. Первый появился на Рождественском бульваре в 1918 году, в соответствии с ленинским планом монументальной пропаганды. Автором его был скульптор С.М. Волнухин, автор знаменитого «Первопечатника».
Газета «Коммунар» писала 5 ноября 1918 года: «З ноября, по случаю открытия революционных памятников в Москве, с утра начались рабочие и красноармейские шествия. Особенно привлекли внимание публики памятники Тарасу Шевченко и Максимилиану Робеспьеру. У этих памятников публика толпилась до позднего вечера».

А московский старожил Николай Окунев примечал в дневнике: «3 ноября в Москве открыты памятники Т.Г. Шевченко, И.С. Никитину, А.В. Кольцову и французскому революционеру Робеспьеру. Собственно, это еще не памятники, а «эскизы» их. Я видел, например, памятник Шевченко: фигура, кажется, из глины, пьедестал из досок. До первой хорошей непогоды – и он весь разрушится, без остатка от творчества Волнухина».
Окунев оказался прав – памятник действительно вскоре разрушился.