Приятный напиток «Пей-люби-меня»

Реклама – дело далеко не новое. Во всяком случае, на рубеже XIX–XX столетий она не то чтобы уже существовала, а успела всем прилично надоесть. Реклама была всюду – на фасадах зданий, на театральных афишах, на газетных полосах. А 110 лет назад, 30 августа 1905 года, с московского ипподрома взлетел первый в стране рекламный аэростат. Он рекламировал папиросы фабрики «Катык» – листовки сыпались на головы прохожих в буквальном смысле с неба. Однако язык самой рекламы был, разумеется, совсем другим.


1 Загадочный магазин

Взять хотя бы один из московских домов – дом Олсуфьева на пересечении Тверской улицы и Столешникова переулка. В прессе то и дело попадались красочно оформленные сообщения: «Новость! Приятный напиток «Пей-люби-меня» С.Н.Соколовой. Завод минеральных фруктовых и ягодных вод. Клюквенного и медового шипучего напитка. Тверская ул., д. Олсуфьева, рядом с магазином Андреева в Москве».

На соседней полосе красовалась другая реклама – строгая и сдержанная: «Фотография Е. Овчаренко в Москве. Тверская, дом Олсуфьева, близ д. гене-рал-губернатора, рядом с магазином Андреева».

Явно, что загадочный магазин Андреева был по статусу гораздо выше, чем заведение Соколовой и овчаренковская фотография. Действительно, тот магазин был известен не только всей Москве, но и далеко за пределами города. Дочь А.В.Андреева Екатерина (жена поэта К.Бальмонта) вспоминала: «Около ворот было двухэтажное каменное помещение, где хранились более деликатные товары: чай, доставленный из Китая, зашитый в мешки из буйволовой кожи. В этой «фабрике», как назывался этот дом, на первом этаже была паровая машина, приводящая в движение разные мелкие машины, что пилили сахар и т.д. На втором этаже сахарные головы обертывали в синюю бумагу или укладывали в пакеты наколотый сахар. Сортировали, развешивали и убирали чай в деревянные ящики в два, четыре и больше фунта. В таком виде их отправляли в провинцию. Машины и всякие новые приспособления отец выписывал из-за границы, куда сам ездил осматривать новые изобретения по этой части».

Помимо этих учреждений в доме находились гостиница «Дрезден», брючное заведение Жоржа, цветочный магазин «Ноев и Крутов» и многое другое. А Владимир Гиляровский посвятил этому дому целый очерк под названием «Олсуфьевская крепость»: «На Тверской, против Брюсова переулка, в 70-е и в начале 80-х годов, почти рядом с генерал-губернаторским дворцом, стоял большой дом Олсуфьева – четырехэтажный, с подвальными этажами, где помещались лавки и винный погреб. Лавки и погребок имели два выхода на улицу и во двор – и торговали на два раствора.

Погребок торговал через заднюю дверь всю ночь. Этот оригинальной архитектуры дом был окрашен в те времена в густой темно-серый цвет. Огромные окна бельэтажа, какие-то выступы, а в углублениях высокие чугунные решетчатые лестницы – вход в дом. Подъездов и вестибюлей не было. Посредине дома – глухие железные ворота с калиткой всегда на цепи, у которой день и ночь дежурили огромного роста здоровенные дворники. Снаружи дом, украшенный вывесками торговых заведений, был в полном порядке. Первый и второй этажи сверкали огромными окнами богато обставленных магазинов. Здесь были модная парикмахерская Орлова, фотография Овчаренко, портной Воздвиженский. Верхние два этажа с незапамятных времен были заняты меблированными комнатами Чернышевой и Калининой, почему и назывались «Чернышами».

В «Чернышах» жили актеры, мелкие служащие, учителя, студенты и пишущая братия».

И это лишь один московский дом.

2 Стереоскопическое фото

«Две камеры в одной. №2. Стерео «Кодак». Цена руб. 35. Дает стереоскопические или единичные снимки 9x9 сант. Соединяет стереоскопическую фотографию в ее простейшем виде с общеизвестным заряжанием при дневном свете. У всех торговцев. Акционерная компания «Кодак». СПБ, Б. Конюшенная, д. 1. Москва, Петровка, д. Михалковых».

Да, фирма «Кодак» существовала еще до Октябрьской революции, даже выпускала стереоскопические фотоаппараты. Ни «Кэнона», ни «Никона» в то время не было, американский «Кодак» являлся фактически монополистом. Дом же Михалкова располагался на углу Петровки и Кузнецкого, нынешний адрес этого владения – Петровка, 5.

Это здание вообще имело «фотографический» характер. В частности, здесь располагалось фотоателье Н. Свищева-Паоло, который специализировался на портретах писателей, и еще более известное ателье М. Наппельбаума, среди его знаменитых работ портрет Ленина, но он снимал также Ахматову, Блока, Есенина и других знаменитостей.

Здесь же была вывеска фотографа В.Чеховского, над ней красовалась реклама магазина кустарных изделий «Союз» и многое другое. Пользовалось популярностью кафе-кондитерская «Трамбле». В частности, в него заглядывал один из героев А.Писемского: «В настоящем случае Хвостиков прямо продрал на Кузнецкий Мост, где купил себе дюжину фуляровых платков с напечатанными на них нимфами, поглазел в окна магазинов живописи, зашел потом в кондитерскую к Трамбле, выпил там чашку шоколада, пробежал наскоро две-три газеты и начал ломать голову, куда бы ему пробраться с визитом».

В «Трамбле», кстати, использовался ныне весьма популярный, а по тому времени редкий и смелый дизайнерский ход. По воспоминаниям купца Н. Варенцова, один из посетителей как-то «зашел в кафе Трамбле, находящееся на Кузнецком Мосту, и, к его удивлению, увидал на столике, покрытом толстой стеклянной доской, лежавшие в разбросанном виде отлично исполненные кредитные билеты разных ценностей. Он уверял, что они исполнены художественно, даже опытный человек мог бы не разобрать их фальшь. Он заявил немедленно полиции о запрещении таких кредиток где бы то ни было и заявил в сыскное отделение, чтобы ему было доставлено, кто художник этих рекламных кредиток, со строгой слежкой за ним и всеми, кто у него бывает».

Но у москвичей, следящих за прогрессом, гораздо большей популярностью пользовалось именно кодаковское представительство. Вот еще несколько рекламных объявлений этой фирмы: «Фотографируйте события во время вашего отпуска или праздничного отдыха. Система «Кодак» упрощает все и ставит вас в независимость от старого способа работы в темной комнате. Аппарат «Кодак» с катушкой пленок на 12 снимков свободно помещается в кармане. Аппарат «Кодак» заряжается катушкой пленок при дневном свете».

3 Небогатым охотникам

«Все для охоты, спорта и путешествий. Крупнейший в России склад оружия А. Биткова. Москва. Оптовый склад: Бол. Лубянка, 20. Магазин: Бол. Лубянка, 9. Требуйте прейскурант. Ружья, револьверы, костюмы, обувь для охоты и спортсменов, футбол, теннис, гимнастика и все для всех видов спорта. Сундуки, чемоданы, несессеры, бумажн., портмоне и все для дороги. Фейерверк, рыболовные принадл. Санки, коньки, лыжи, фуфайки, рукавицы и все для зимнего спорта».

Улица Большая Лубянка традиционно застраивалась доходными домами, гостиницами и магазинами. В частности, в доме № 9 помимо оружейного и спортивного магазина Биткова располагалась гостиница «Якорь». В ней традиционно останавливались композиторы Вагнер и Берлиоз, когда бывали в Москве с гастролями. Тут же располагалась и гостиница «Билло», в которой стартовало московское филателистическое движение. Это событие удостоилось ироничной заметки в «Московском листке» под названием «Заседание курьезного общества»: «В отдельном кабинете гостиницы «Билло» на Большой Лубянке 8 сентября состоялось первое заседание нового общества «собирателей почтовых марок». На заседании присутствовали 22 человека, из которых только один был русский – московский фабрикант, а остальные немцы и евреи. Председательствовал г.Зелихсон. На заседании выбрана комиссия для выработки устава и были рассмотрены коллекции старых марок. В их числе имеются старые почтовые марки, стоящие по несколько сот рублей каждая. Интересно при этом, что протокол заседания писался на немецком языке, русского разговора в заседании московского общества не было слышно».

Однако именно оружие в то время (впрочем, как и во все времена) пользовалось повышенным интересом, поэтому недостатка в его рекламе не было.

«Ружье одноствольное центральное дробовое Бердана… Гильзы 7 к. штука. Машинка для заряжания 85 к. Важно небогатым охотникам».

И так далее.


4 Пастила «Трезвость»

Особняком стоит реклама всяческих лекарств и медицинской техники. Главная аптека – Феррейна – находилась на Никольской улице. Но подобный товар можно было купить чуть ли не в каждом квартале.

«От запоя и пьянства – пастила «Трезвость». Одна из многих благодарностей. Сергей Гаврилович! Позавчера получил вашу пастилу от запоя, и она в один день оказала на меня чудодейственную силу. Выпивая раньше большое количество спиртных напитков, в один день получил к ним полнейшее отвращение. Спасибо, большое спасибо за вашу пастилу. С искренним уважением, актер Сергей Руланов».

Как видим, технология рекламирования всевозможных сомнительных снадобий с тех времен не изменилась совершенно.

«Идеальное слабительное средство PURGEN. Вкусно. Нежно. Надежно. Знаменитые профессора всего мира рекомендуют и прописывают его ежедневно. Достать можно во всех аптеках».

Легко решаются также проблемы противоположного характера: «Обильный, вкусный стол влечет за собой удручающие запоры. Слабительное «Скавулин» в пилюлях без вкуса, без запаха. Продается во всех аптеках. Цена –1 руб.».

Некоторые изделия просто приводят в трепет: «Кривые и уродливые носы могут быть исправляемы и улучшаемы тайно у себя дома. Без боли и хирургической операции вы можете частным и тайным образом исправить фасон носа. Моя носовая машинка построена на научных основах, действует аккуратно и вполне соответствует своей цели. Она маленькая, легко надеваема, и может быть надета ночью, не затрагивая сон. Применима ко всем носам. Высылается с подробными инструкциями наложенным платежом за 5 руб.».

И, конечно же, вечная тема: «Против гонореи, болезней мочевого пузыря и почек «Антинеон Лохер». Растительный экстракт для внутреннего употребления. Способ употребления прилагается. Продажа в аптеках и аптекарских магазинах».

5 Ресторан на крыше

И, разумеется, в Москве, как и во всей России, активно рекламировались всевозможные кафе и рестораны. Среди них попадались весьма необычные. В частности, журнал «Сцена и арена» писал в 1916 году: «Сине-лиловая вечерняя даль Москвы, вышитая бисером огней, силуэты высоких зданий и колоколен на янтарном фоне заката, свежесть ветра, высотой огражденного от пыли, яркие огни кафе и грандиозность крыши, нисколько на понятие «крыша» не похожей, а скорее напоминающая здание курзала в каком-нибудь не из последних курортов».

Речь шла о ресторане на крыше так называемого дома Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке, д. 10.

Интересно, что и после революции крыша некоторое время функционировала в том же режиме. И уже новые рекламисты сочиняли рекламные тексты: «Крыша московского небоскреба! Единственное место отдыха летом, где в центре города предоставляется возможность дышать горным воздухом и наслаждаться широким открытым горизонтом». Сам ресторан работал с шести вечера и до двух ночи: «Ежедневно пиво, вино. Дешево, свежо и вкусно».

Здесь же располагалось и знаменитое кабаре «Летучая мышь» Никиты Балиева и Николая Тарасова. Да и само здание, построенное в 1914 году, было памятником своей эпохи. Сам архитектор писал: «Пять выступов по фасаду сделаны с исключительной целью. Во-первых, разнообразить большую плоскость фасада, во-вторых, средним уступом сгладить излом границы земли посередине владения. Выступая этими эркерами за тело стены лишь на один аршин, отнюдь не преследуется цель расширения площади шести верхних этажей».

Что ж, и эти слова – тоже своего рода реклама.