Семь
удивительных
историй

Дом Анны Монс

Это единственное жилое здание, сохранившееся от Немецкой слободы, она же Кукуй, по названию протекавшего поблизости ручья Кукуя, притока реки Чечёры. Поселение, где жили иностранцы («немцами», то есть «немыми», называли всех тех, кто не знал русского языка) было выстроено здесь еще при царе Алексее Михайловиче. Сюда, на излучину Яузы у Покровской дороги, к своим любимым «немцам» нередко наведывался молодой Петр I, испытывающий интерес ко всему западноевропейскому.

Московская легенда связывает этот дом, сооруженный в конце XVII-начале XVIII вв. с именем знаменитой возлюбленной Петра I Анны Монс, имевшей вестфальское происхождение. Отец — виноторговец Иоганн Георг Монс, мать — Матильда Могерфляйш.

Анна, хоть и считалась иноземкой, родилась уже в Москве, в той самой Немецкой слободе. За роман с царем ее в народе называли «кукуйской царицей». Во всяком случае несомненно Петр I бывал в этом доме, с 1706 года принадлежавшему придворному лекарю и его личному врачу Захарию ван дер Гульсту. Во многом благодаря его отцу, тоже придворному лекарю, у Петра I в детстве пробудился интерес к морю и кораблям.

«Лефорт всегда старался потешать своего державного питомца, доставлял ему всякого рода развлечения и, разумеется, как на весёлую и приятную утеху указал на красавицу Монс»

Петр I и Анна познакомились на празднике, который устроил в Немецкой слободе Иоганн Георг Монс. Туда молодого царя привел его наставник Франц Лефорт. Через некоторое время Петр I стал открыто жить с Анной в Немецкой слободе.

Анна Монс вполне могла стать царицей, недаром увернувшись из заграничного путешествия Петр I первым делом поехал к ней, а не к жене Евдокии. Отношения между ними по-прежнему развивались, пока после гибели 11 апреля 1703 года, в день пиршества в Шлиссельбурге саксонского посланника Фридерика Эрнста фон Кенигсека, в его вещах нашли любовные письма от Анны Монс. Поэтому царь разорвал отношения с ней.

Брат Анны, Виллим Монс, также в юности живший в Немецкой слободе, был казнен в 1724 году за взятки и любовную связь со второй женой Петра I - императрицей Екатериной!

Усадьба Р.Р. Кошелева

Самое старое здание на Девичьем поле — особняк воронежского вице-губернатора бригадира Родиона Родионовича Кошелева, сооруженный не позднее 1778 года. Вид, близкий к современному, оно приобрело только в 1939 году, когда было реконструировано и надстроено для общежития Военной академии имени М.Ф. Фрунзе, архитектором В. Г. Дувидзоном и инженером А. Аллендорфом под руководством А.А. Веснина, превратившись в крупное пяти-шестиэтажное здание.

В начале XIX века оно принадлежало известной московской красавице княгине Софье Сергеевне Мещерской, урожденной Всеволожской в юности предположительно бывшей любовницей цесаревича Александра Павловича, будущего императора Александра I. В 21 год от роду в 1796 году она стала матерью Николая Евгеньевича Лукаша, которого некоторые исследователи считают первым, внебрачным ребёнком императора (отчество дано по имени крестного).

Фамилия Лукаш — косвенный намек на происхождение, прекрасно понятный современникам

Эта фамилия возникла как производная названия одного из царских имений под Петербургом, сохранившем финское название Лукаши. Оно находилось недалеко от Царского Села и Гатчины. Собственно, это был косвенный намек на происхождение Лукаша, прекрасно понятный современникам.

Чтобы соблюсти приличия, мать Лукаша снабдили деньгами и в 1798 году выдали замуж за овдовевшего майора князя Ивана Сергеевича Мещерского, впоследствии построившего первый в России сыродельный завод. Брак оказался удачным. У Мещерских родилось пятеро детей. Еще один сын был у князя Мещёрского от его первого брака. Все они жили в доме на Девичьем поле.

Жилой дом поэта Майкова

Аполлон Майков — признанный классик русской поэзии, один из хрестоматийных авторов второй половины XIX века: его стихи прочно вошли в гимназическую программу, и ученики знали их наизусть. Его перевод «Слова о полку Игореве» — главного детектива российской литературы — считается классическим.

Как ни странно, в то же время жил еще один Аполлон Майков, выдающийся славист, историк и профессор Московского университета, создатель первого в мире капитального труда по истории Сербии: «История сербского языка по памятникам, писанным кормилицею, в связи с историей народа». Он, естественно, был родственником предыдущего Майкова и приходился ему двоюродным братом.

Поэт Аполлон Николаевич Майков жил в Петербурге, но бывал в Москве, славист Аполлон Александрович Майков жил в Москве, но бывал в Петербурге. Причем в этой семье в одном из предыдущих поколений был еще один Аполлон Майков, причем тоже поэт — их дед, директор Императорских театров тоже Аполлон Александрович Майков. Кроме того, поэтами были и другие представители того же рода, жившие в разное время.

Будто это один-единственный Аполлон Майков, проживший чуть ли не двести лет и создавший всё литературное наследие семьи

В сознании читателя все представители рода Майковых слились в единый образ. Так какому же из Апполонов Майковых принадлежал родовой особняк на Большой Спасской улице?

Оказывается, в нем прошло детство обоих самых известных двоюродных братьев Майковых и поэта и слависта. Однако поэт переехал в Петербург, а славист остался в Москве и в 1887 году вместе с сестрой унаследовал дом. Тем не менее в учетной документации на объекты культурного наследия как владелец дома указан поэт, все же – поэтов у нас все же лучше знают, чем славистов.

Городская усадьба, XVIII–XIX вв.

Усадьба, частью которой является флигель, в XVIII веке принадлежала известному богачу купцу 1-й гильдии Семену Прокофьевичу Васильеву, торговавшему сукном. Он много жертвовал в различные храмы и монастыри, помогал бедным и заключенным и остался в памяти горожан как один из крупнейших московских благотворителей и меценатов 2-й половины XVIII века.

Один из самых крупных проектов Васильева — финансирование сооружения грандиозной надвратной колокольни в московском Андрониковом монастыре, которое обошлось в сумму больше трёхсот тысяч рублей. Он не дожил до окончания строительства колокольни, но оно продолжилось на средства его племянника, Петра Яковлевича Пищальникова, унаследовавшего усадьбу.

Император приказал уменьшить колокольню на один ярус — не строить в Москве колоколен выше Ивана Великого

Однако император Павел I, прибывший на свою коронацию в Москву в 1797 году, лично вмешался в ход работ П.Я. Пищальникова, приказав уменьшить колокольню на один ярус, соблюдая тем самым старинное правило — не строить в Москве колоколен выше Ивана Великого в Кремле. К сожалению, колокольня Андронникова монастыря была снесена в 1930 году.

П.Я. Пищальников между 1781 и 1800 годами на месте деревянных служебных построек, стоявших по сторонам двора, выстроил ныне существующий каменный жилой двухэтажный флигель. Возможно, его автором, как и соседнего одноэтажного флигеля и реконструкции главного дома и стал один из лучших московских архитекторов Родион Казаков, спроектировавший колокольню Андронникова монастыря.

Жилой дом с палатами XVII–XIX вв.

Название Кривоколенного переулка отражает его извилистую П-образную конфигурацию: в конце XIX века он, выходя из Мясницкой улицы и проходя позади владельческих домов, вновь выходил на Мясницкую улицу недалеко от Почтамта. До 1901 года он официально вообще назывался Кривое колено, хотя в переписи московских дворов 1742 года его трасса названа «проезжим переулком» без упоминания какого-либо обиходного топонима, используемого местными жителями.

Старинный дом в Кривоколенном переулке носит условное название «палаты Ладо» по одному из владельцев. С 1773 года он принадлежал доктору Христиану Христиановичу Ладо, принявшему активное участие в борьбе с эпидемией чумы в Москве в 1771-1772 годах. Болезнь привез офицер, приехавший из действующей армии, воевавшей с Турцией, а от него она стала распространяться по городу. Для борьбы с чумой в марте 1771 года был учреждён Медицинский совет, в который вошел «…вновь прибывший и неслужащий Кристиан Ладо».

Ежедневно умирало более тысячи человек

Пик эпидемии пришёлся на период с июля по ноябрь 1771 года. Ежедневно умирало более тысячи человек, трупы умерших выбрасывались на улицу или тайно зарывались в садах, огородах и подвалах. В разгар эпидемии из города уехали главнокомандующий Пётр Салтыков, московский гражданский губернатор Иван Юшков и обер-полицмейстер Николай Бахметев. В их отсутствие 15-17 сентября в Москве произошел Чумной бунт, подавленный войсками под руководством генерал-поручика Петра Еропкина.

Ладо, активно участвовавший в лечении чумных больных, приобрел дом у поручика Ивана Гавриловича Белкина. Когда эпидемия чумы завершилась дом никто не брался покупать.

Городская усадьба с палатами XVII в.

Главный дом усадьбы, находящийся в центре ансамбля, имеет шестиколонный ионический портик с широкой открытой лестницей. Совершенство его пропорций, нарядный тонко прорисованный лепной декор являют собой прекрасный образец архитектуры послепожарной Москвы.

Фронтон дома украшает вензель в виде переплетенных буквы «П» и «М». Долгое время смысл его был непонятен. Некоторые пытались связать эти буквы с последней владелицей усадьбы купчихой М.П. Клаповской. Однако это вызывало вопрос – почему нет буквы «К». Другие считали их памятью о старой любовной истории неких Павла и Марии, но среди хозяев усадьбы таких не обнаружилось, да и зачем это отмечать вензелем на фронтоне. Третьи в букве «М» видели начало слова «музей», а «П» расшифровывали как «Пушкинский», связывая их с 100-летим юбилеем со дня рождения Пушкина, торжественно отмеченным в Москве 1899 году, однако музей А.С. Пушкина в Москве появился только в советское время.

П · М

Загадочные буквы удалась расшифровать не так давно. Оказалось, что это действительно инициалы одного из владельцев усадьбы. Но не М.П. Клаповской, а купца 1-й гильдии и почётного гражданина Петра Трифоновича Молошникова, купившего ее еще в 1830-х годах. Он держал в Охотном ряду и в Китай-городе торговые лавки, занимался ростовщичеством и на средства, заработанные таким путем, он купил и московскую усадьбу, и суконную фабрику в подмосковной Балашихе.

Не будучи дворянином и не имея герба - обычного украшения фронтонов классицистических особняков, Молошников заказал и разместил на доме свой вензель, смысл которого в связи с последующими переходами усадьбы от одного владельца к другому со временем оказался забыт еще до революции и его, сохраняя, стали воспринимать лишь как забавное украшение.

Центральный телеграф

Здание Центрального телеграфа — одна из первых крупных построек советской Москвы, долгое время бывшее одним из ее архитектурных символов. Сооружено в 1925-1927 годах из стекла и бетона в стиле ар-деко по проекту архитектора Ивана Ивановича Рерберга с использованием фундаментов 1915 года так и не построенных из-за Первой мировой войны доходных домов страхового общества «Россия».

Здание представляет собой замкнутое каре с пятигранной угловой башней в качестве декоративного элемента установлена ранняя версия советского герба: ленты связывают пшеничные снопы в нижней части герба, а серп и молот расположены по бокам от глобуса, а не поверх него. Долгое время вход в здание под этим гербом было одним из любимых мест встречи москвичей.

В здании находилась не только главная столичная телеграфная станция. В нем было место и для отделений междугородной и международной телефонной связи и Центрального радиоузла (Всесоюзное радио). Кроме того, на втором этаже было устроено 20 квартир для руководителей всех этих структур и спальни для дежурных смен. Также здесь были организованы ясли для детей сотрудников на 200 мест. Часть здания занял народный комиссариат почт и телеграфов, позднее переименованный в народный комиссариат связи. Недаром официально здание называлось «Дом связи имени В.Н. Подбельского», занимавшего пост народного комиссара почт и телеграфов РСФСР в 1918-1920 годах.

22 июня 1941 года из радиорубки в этом здании председатель Совета народных комиссаров Вячеслав Молотов объявил о нападении Германии на СССР

Не все знают, что Центральный телеграф связан с ключевыми событиями в истории нашей страны. Есть расхожее мнение, что о начале Великой Отечественной войны объявил не Молотов, а диктор Юрий Левитан. Это правда лишь отчасти. Левитан 22 июня каждый час повторял сообщение Молотова.