Почему грандиозные проекты Москвы остались лишь на бумаге

Почему грандиозные проекты Москвы остались лишь на бумаге

Почему грандиозные проекты Москвы остались лишь на бумаге
Почему грандиозные проекты Москвы остались лишь на бумаге
Понятие «неосуществленный проект» всегда было заманчивым. Еще бы: здание, которого никогда не существовало, но которое при этом в деталях можно представить и даже нарисовать на знакомой городской улице! Как знает любой, кто посещал выставки таких проектов, эти несостоявшиеся символы и манифесты обычно впечатляют своими масштабами.

Возможно, именно в размахе все дело: грандиозный замысел труднее и дольше воплощать, и значит, на этапе от проекта до строительства многое может произойти. А может быть, есть и какие-то другие причины, заключающиеся в сущности самих этих проектов. Попробуем в этом разобраться. 

Первый из несостоявшихся, конечно, Большой Кремлевский дворец – но не тот, спроектированный Константином Тоном, который мы можем видеть и сейчас, а циклопический проект Василия Баженова, подготовленный в 1768 году. Концептуально такой проект мог бы отлично смотреться и в ХХ веке: предполагалось возвести основной грандиозный объем примерно там же, где в итоге дворец и появился. Но дворец Баженова должен был «обнимать» всю старинную застройку, включая Соборную площадь, и спускаться парадным фасадом к набережной Москвы-реки взамен кремлевских стен. Стены вдоль реки, кстати, успели снести. Как Житный и Денежный дворы, Запасной дворец Бориса Годунова. А вот дальше дело не заладилось: сначала пошли трещинами стены Архангельского собора, потом обвалился и фрагмент стены нового дворца. К тому же, как водится, денег в казне на строительство было меньше, чем хотелось бы… В общем, проект Екатерина II отменила, построенное демонтировали, а Кремлевскую стену вдоль реки возвели заново.

Почти в то же время, в 1775 году, в «Прожектированном плане» Петра Кожина и Никола Леграна напротив Кремля, в Замоскворечье, фигурировало еще одно грандиозное преобразование города. А именно – большая хлебная гавань на месте нынешнего Балчуга, Чугунного моста и Болотной площади. Ее планировали сделать, расширив Водоотводной канал в этом месте до ширины Москвы-реки. Но руки до этого проекта так и не дошли.

Пропустив девятнадцатое столетие – рациональное, в котором из великих проектов было только послепожарное восстановление Москвы (удалось) и храм Христа Спасителя (удался со второй попытки), – обратимся сразу к прошлому веку. В 1900 году инженеры Петр Балинский и Евгений Кнорре предложили Московской городской управе проект метрополитена – который, если бы он был воплощен, весьма напоминал бы старую часть парижского. Он планировался столь же утилитарным (с поправкой на априорный чугунный эстетизм металлоконструкций) и содержал большую надземную часть (67 км по эстакадам против 16 км по тоннелям).

Этот проект вышел полностью бумажным – хотя Балинский был уверен, что инвесторы найдутся. Кстати, в них-то, возможно, и была причина неудачи. Дело в том, что предполагалась интеграция метрополитена и уже действовавшей сети московского электротрамвая. Для предприятия планировалось выпустить облигации – иными словами, Москва с постройкой метро на десятилетия теряла бы контроль над всем городским транспортом. Все еще удивительно, почему городская Дума этот проект не одобрила?

Настоящее пиршество неосуществленных проектов разразилось в Москве в межвоенное двадцатилетие. Молотообразные «горизонтальные небоскребы» Эля Лисицкого должны были бы стоять над Бульварным кольцом – но всерьез даже не рассматривались. Грандиозное, на половину Китай-города, здание Наркомтяжпрома Ивана Фомина было проработано и готово к строительству, но в 1937 году не стало его «вдохновителя» Серго Орджоникидзе. Наконец, темпы строительства Дворца Советов были удручающе низкими – кажется, даже если бы не было Великой Отечественной, нашлась бы иная причина, по которой его не завершили…

Итак, что же – кроме непомерной дороговизны – отличает эти проекты? Пожалуй, особого рода гигантомания: здания навсегда бы изменили облик города. Но дух Москвы, ее ДНК в таких случаях противится. Плавный равномерный рост этажей – сколько угодно. А несоразмерные объемы – все-таки нет. Может быть, в этом кроется причина?