Как вернуть колос

В начале октября на аукцион планируется выставить ресторан «Золотой колос», расположенный на ВДНХ (он будет передан инвестору, признанному победителем, на условиях арендной программы «1 рубль за 1 кв. метр в год»). Этот интереснейший архитектурный памятник является одним из ценнейших объектов культурного наследия, а в так называемые брежневские времена «Золотой колос» был еще и одним из популярнейших ресторанов Москвы. Правда, нельзя сказать, что у него не было конкурентов. Были, причем довольно сильные.

И фонтан с ним

В 1939 году на севере Москвы открылась Всероссийская сельскохозяйственная выставка – ныне ВДНХ. Она стала логическим продолжением Всероссийской сельскохозяйственной и промыш-ленно-кустарной выставки, которая была развернута в 20-е годы на месте нынешнего Центрального парка культуры и отдыха имени Горького. Принципиальная разница заключалась в том, что выставка на берегу Москвы-реки изначально задумывалась как временная, а экспозиционный городок между районами Сокольники и Останкино строился как постоянный.

Неудивительно, что здесь помимо выставочных площадей была развернута своего рода образцово-показательная инфраструктура – магазины, почта, библиотека, кинотеатр, рестораны. Среди последних особенно выделялся тот, что был расположен вдали от центральных аллей и павильонов, на северо-западной окраине выставки, практически на берегу Каменского, а в то время Центрального пруда.

Ресторан тогда назывался скромно – «Главный». Он был построен за два года до официального открытия выставки по проекту архитектора Г.Я. Чалтыкьяна и располагался на одной оси с павильоном «Механизация» (ныне – «Космос»). Это была своего рода релаксационная зона – по обе стороны аллеи находились киоски с сосисками, ситро, пивом, мороженым. Ресторан, построенный в стиле китайских пагод, как бы венчал все это образцово-показательное пиршество.

В пояснительной записке значилось: «Главный ресторан должен войти в ансамбль как один из ориентиров выставки, открывающий в то же время зону отдыха и дающий начало ансамблю Ботанического сада.

Ввиду этого здание ресторана должно решаться парадно и торжественно и в то же время должно быть увязано с окружающим парковым пейзажем, вписываться в него и с обширным панорамным видом.


Главный фасад здания ориентирован в сторону выставки на пруд, откуда запроектирован главный вход в ресторан, помимо которого имеются еще два входа с торцевых портиков, а также полноценные входы по галереям 2-го этажа».

В пик своей славы ресторан, однако же, вошел уже после войны. В 1954 году была проведена его фундаментальная реконструкция. Китайский стиль заменили древнеримским (созвучно пафосу победы над врагом). Ресторан был огромен – он вмещал примерно тысячу посетителей. С террас второго этажа открывались роскошные виды на древний Останкинский парк и на павильоны «Механизация» и «Главмясо». Мебель для ресторана делали на заказ – из ореха и дуба. Обилие зеркал и люстр усиливало атмосферу праздника. Над танцевальной площадкой возвышался купол, выполненный по мотивам римского храма богинь Венеры и Ромы. Штат этого общепитовского заведения составлял 400 человек.

Тогда же, в 1954 году, на Центральном пруду был реконструирован уникальный фонтан «Золотой колос» (первоначальное название «Колос»). Он и вправду представлял собой пшеничный колос, а уникальность состояла в материале – фонтан был выполнен из медных листьев.

Увы, материал оказался недолговечным, поэтому фонтан начал банальным образом рассыпаться. Заново его воссоздали уже в железобетоне. Высота этого сооружения нешуточная – 16 метров (то есть с хрущевскую пятиэтажку), а высота струй достигала 25 метров.
Недолго думая, реконструированный ресторан назвали в честь реконструированного же фонтана – «Золотой колос».

Кухня здесь была по преимуществу деликатесная, наценочная категория, понятное дело, высшая. Но посетители «Золотого колоса» не жаловались на дороговизну. Этот ресторан посещали настоящие хозяева жизни – завскладами, директора таксопарков и крупных магазинов, товароведы, частные стоматологи, а также композиторы и артисты. Сюда нередко приводили иностранные делегации – эти и вовсе наслаждались жизнью за казенный счет. Обедали в том ресторане и организованные группы иностранных путешественников, прибывшие в СССР по линии «Интуриста». Говорят, что в 1960 году Никита Хрущёв водил сюда Эрнесто Че Гевару, а самым звездным завсегдатаем этого учреждения общепита был член Политбюро А.Н. Косыгин.

Увы, в 80-е годы ресторан закрыли, а затем и вовсе забросили. Мебель куда-то подевалась, здание все больше приходило в упадок. Нынешний аукцион для него – реальное спасение.

Родина «Птичьего молока»

Да, ресторан «Золотой колос» стоял особняком. По сути, он был загородным рестораном, хотя и находился в пределах административной границы Москвы. Но нельзя сказать, что у него не было конкурентов. Были, причем довольно сильные. Один из них – ресторан «Прага». Он был открыт еще до революции и поначалу функционировал как трактир. Но в конце позапрошлого века у него поменялся хозяин, который взялся за дело всерьез. Выстроил новое здание ресторана, в котором меню стало деликатесное, интерьеры – изысканные, посуда и приборы – фирменные. «Прага» стала популярной у московской богемы.

«Гудят колокола, поют хоры, гремит трамвай, звенит румын в летнем зале «Праги» пышноволосой», – восхищался писатель Борис Зайцев.

После революции «Прага» закрылась, правда, ненадолго. Здесь действовали Высшие драматические курсы, магазины «Букинист», «Книжное дело», «Слово», библиотека. Однако с наступлением нэпа все вернулось. Именно в нэпманской «Праге» происходила знаменательная сцена «кутежа» Ипполита Матвеевича Воробьянинова и Лизы Калачовой (Ильф и Петров, «Двенадцать стульев»). «Однако, – возмущался бывший предводитель дворянства, – телячьи котлеты – два двадцать пять, филе – два двадцать пять, водка – пять рублей».

В 30-х годах ресторан снова закрылся – теперь уже до хрущевской оттепели. Его третье рождение пришлось на 1954 год. Именно тогда его название впервые нашло отражение в меню. Здесь и вправду стали подавать блюда национальной чешской кухни – кнедлики, шпикачки, пльзеньское пиво. Все это везли прямо из братской Чехословакии. А писатель Фридрих Горенштейн описывал в романе под названием «Чок-Чок» посещение этого заведения чешкой Каролиной: «В ресторане «Прага» Каролину знали. Видимо, она здесь часто бывала. Официант поздоровался с ней как со знакомой, указал удобный отдельный столик и быстро принес заказанные Каролиной «рожничи» – жареное свиное мясо, посыпанное мелко нарезанным сырым луком, и бутылку легкого чешского вина.

– Ты, Серьожа, можешь взять себе чешские кнедлики из творога. Очень вкуснятина. Мне жаль, нельзя из-за фигуры, но у нас есть тапер, играет на репетиции, так он всегда берет две порции».
Бывала здесь и Алла Пугачёва, Галина Брежнева традиционно отмечала здесь 8 Марта, а для тех, кто не имел финансовой возможности поужинать в том ресторане, открыли магазин-кулинарию с блюдами чешской кухни, во главе которой стоял восхитительный торт «Прага». Кстати, именно здесь впервые начали выпускать другой торт – культовое в свое время «Птичье молоко».

Кафе для тайных встреч

В 1936 году открылась первая очередь гостиницы «Москва» – событие незаурядное. Газеты писали: «В величественном здании открывшейся гостиницы нетрудно увидеть строительную культуру нашего метрополитена. Она сказывается в архитектурном размахе и просторе помещений, в бытовых удобствах, которые найдет в гостинице приезжий, в щедрой облицовке мрамором фасада, лестниц, колонн и комнат. Вестибюли и комнаты этого здания украсят картины, гравюры, панно и скульптуры лучших наших художников».

При ней же, разумеется, был запланирован и ресторан, в скором времени вошедший в свою славу. Но еще большей популярностью пользовалось кафе «Огни Москвы», располагавшееся на 15-м этаже отеля. Естественно, отсюда открывался неповторимый вид на Кремль, Манеж и довольно большую часть московского исторического центра. Здесь тоже были свои фирменные блюда: сельдь «Олимпийская», рыбные котлеты по особому рецепту, торты «Сувенир» и «Славянка».

Автор детективов Лев Овалов так описывал это учреждение общепита: «Леночка пришла в сквер против «Метрополя» точно в восемь часов. Королёв появился в половине девятого.

– Здравствуйте, товарищ Ковригина, – против обыкновения подчеркнуто официально поздоровался он и осмотрелся вокруг. – Сегодня у нас серьезный разговор. Пойдемте лучше в другое место.
В лифте они поднялись на 15-й этаж гостиницы «Москва», там находилось кафе «Огни Москвы», в нем всегда можно найти уединенный столик.
Королёв заказал кофе, пирожных.
– Может быть, вина? – предложил он.
– Если хотите, пожалуйста, только я пить не буду, – отказалась Леночка.
– Нет, мне нельзя, если бы даже хотел, я при исполнении служебных обязанностей».
Здесь было удобно устраивать серьезные тайные встречи.

«А люди все роптали и роптали»

Пользовался славой и невзрачный стеклянный павильончик – ресторан «Узбекистан» на Неглинной улице. Его посещала богема. Здесь любили ужинать Высоцкий и Марина Влади, но даже им было не так просто попасть в этот среднеазиатский рай.

Людмила Гурченко вспоминала: «В то лето 1966 года Володя Высоцкий, Сева Абдулов и я с дочкой Машей оказались в очереди у ресторана «Узбекистан». Стояли мы бесконечно. Перед нами все проходили и проходили какие-то люди в черных костюмах. Это было время, когда после «Карнавальной ночи» случилась долгая пауза и меня уже не узнавали. А Володю еще не знали в лицо – фильмы, фотографии его были впереди. Он вел себя спокойно. Я же нервничала, дергалась: «Ужас, а? Хамство! Правда, Володя? Мы стоим, а они уже, смотри! Вот интересно, кто они?» Потом мы ели во дворике «Узбекистана» вкусные национальные блюда».
Впоследствии Высоцкий посвятил тому стоянию в очереди песню:

А люди все роптали и роптали,
А люди справедливости хотят:
– Мы в очереди первыe стояли,
А те, кто сзади нас, – уже едят.

Им объяснили, чтобы не ругаться:
– Мы просим вас, уйдите, дорогие!
Те, кто едят, ведь это – иностранцы,
А вы, прошу прощенья, кто такие?

Вошел тот ресторан и в стихотворение Евгения Евтушенко:

Все выглядело странно и туманно –
и сквер с оградой низкою, витой,
и тряпками обмотанные краны
тележек с газированной водой.
Свободные таксисты, зубоскаля,
кружком стояли. Кто-то, в доску пьян,
стучался в ресторан «Узбекистан»,
куда его, конечно, не пускали...

Сегодня там находится другое заведение.

Друзья журналистов

И совершенно отдельная тема – рестораны при творческих союзах. Их было не так уж и много: ресторан Союза композиторов (более известный как «Балалайка»), Союза журналистов, писателей, архитекторов, ресторан при Доме актера и ресторан Центрального дома работников искусств (ЦДРИ). Самым, пожалуй, веселым и относительно доступным был ресторан при Домжуре – Центральном доме журналиста. Туда пускали по удостоверениям творческого союза, но иногда достаточно было предъявить редакционное удостоверение. Журналистов в стране было много (уж точно больше, чем композиторов и архитекторов). Практически у каждого москвича был знакомый журналист, а значит, и возможность побывать в заветном ресторане и приобщиться к его атмосфере, а также фирменным блюдам – тарталеткам с печеночным паштетом, филе по-суворовски с кровью, осетрине по-монастырски и клюквенному морсу.

История этого места началась в послереволюционные годы, когда в этом здании открылся Дом печати. Карикатурист Борис Ефимов вспоминал, как приводил сюда на Новый год писателя Лиона Фейхтвангера: «В Доме печати на Никитском бульваре новогоднее веселье было в полном разгаре. С нескрываемым любопытством разглядывал Фейхтвангер многочисленную публику, непринужденно шумящую, поющую, танцующую. Обходя залы Дома печати, карнавально украшенные гирляндами, фонариками, всевозможными шутливыми изречениями и пожеланиями, мы увидели в скромном уголке за маленьким столиком Валерия Чкалова вдвоем с женой и познакомили знаменитого летчика со знаменитым писателем».

В 1938 году Дом печати сделался Домом журналиста. Однако на характере этого места реорганизация не отразилась. До недавних пор причастные к миру масс-медиа проводили тут свои угарные вечера. Сегодня же Домжур – общедоступное место, ничем особенным не выделяющееся на карте Москвы.