О чем говорили архитекторы и девелоперы на «АРХ МОСКВЕ»
И на фоне этого двойную ценность приобретает идея поговорить не на типичные для таких встреч темы об успехах и достижениях, а о страхах и тревогах. Эти общечеловеческие чувства не чужды и архитекторам. Вот об их преодолении, и о том, что как бы ни было тревожно, самым главным и базовым чувством должна быть надежд, говорили на Традиционном Завтраке архитектора и девелопера. Модерировала встречу Елизавета Лихачева. Как выяснилось из обсуждения, боятся архитекторы разного. Учитывая, что большинство современных столичных зодчих переходит рубикон кризиса среднего возраста, то и страхи у многих связаны не только с профессиональной отраслью, многие начинают задумываться о конечности человеческого бытия. От осознания этого факта меняется подход и к результатам своей работы: приходит понимание, что через работы архитекторов с потомками через десятилетия, а иногда и века, общаются целые поколения.
Одним из первых среди собравшихся эту мысль высказал Главный архитектор города Москвы Сергей Кузнецов: «Не так давно я впервые увидел своими глазами Кижский погост. Он был построен в 1764 году, в отсутствии строительной техники, софта и всего прочего, чем сейчас пользуются строители и архитекторы. И ничем, кроме прямого божественного вмешательства я это объяснить не могу. Когда я его увидел, то понял, что это из разряда чудес. Поэтому какое-то время было ощущение, что с профессией можно заканчивать. С другой стороны, чтобы создать что-то действительно выдающееся, элемент чуда необходим».
Тему кризиса среднего возраста и исчерпаемости архитектурных идей конкретного мастера продолжил Никита Явейн из «Студии 44»: «Настоящий страх – это потеря аудитории, для которой ты работаешь. Сейчас есть примерно сто человек, которые тебя понимают. Обмануть заказчика мы научились, но что делать с самим собой? Построить-то мы можем, а вот где найти понимающего заказчика, найти деньги на все, что задумал? Кризис архитектора среднего возраста – это когда в 45 лет обнаружил, что идеи, которые пришли в голову в институте, закончились, и делать больше нечего».
Много было споров на тему того, как найти внутреннюю гармонию, попадая в вечные ножницы своих идей и реалий рынка.
Точнее всего этот бесконечный внутренний диалог описал Михаил Хвесько из «Капитал Групп»: «Я архитектор, который работает в девелопменте. И поэтому мой личный страх – кого же я в себе предал, архитектора или девелопера». Тревожат архитекторов и современные технологии. С одной стороны, часть из них упрощает рутину, ускоряя процессы. С другой стороны, современные архитекторы среднего возраста дожили до того времени, о котором так грезили в детстве, когда смотрели фильм «Приключения Электроника». Во многих отраслях сейчас, включая строительство и архитектуру, действительно «вкалывают роботы». Но счастлив ли от этого человек?
А Юлий Борисов из бюро UNK смотрит на треугольник «технологии – заказчик- архитектор» вот под таким углом: «Архитектура – очень консервативный вид деятельности. Не надо гнаться за инновациями. Лично я боюсь, что проснусь, ко мне придет заказчик и скажет: делай, что хочешь. А мне нечего сказать». Но при этом большинство ратует за применение в своей работе технологий, включая нейросети. В первую очередь адвокатом прогресса выступила модератор Елизавета Лихачева: «Кто-нибудь здесь стирал пододеяльник руками? Я стирала. А потом 2 часа сидела и смотрела, как это делает наша первая стиральная машинка. Вот и нейросети позволят нам избежать рутины». В этой же тональности высказался и Руслан Гильманов из бюро ABAU: «Нейросети – это хорошая внешняя видеокарта для мозга. Наши дети не отупеют, они просто другие. Нейросети – это инструмент, хороший инструмент, а искусственный интеллект – его еще нет».
На результаты своей работы архитектурное сообщество смотрит вполне оптимистично: в отличии от эпохи шестидесятых и девяностых, нам есть, что оставить потомкам. О том, как архитектура превращается в паспорт эпохи, рассказал Никита Токарев, архитектурная школа МАРШ: «Архитектура – как рецепт бессмертия. Это памятник, который нас переживет, архитектура об этом».
И вдохновляют на то, чтобы составить формулу рецепта бессмертия в том числе и восточные соседи, возводя объекты, которые быстро превращаются в туристические маяки. Об одном из таких рассказал Андрей Асадов, бюро Asadov: «Волнует не то, что все уже придумано, а то, цепляет ли новая архитектура. Старая – безусловно цепляет. Но вот мы недавно возвращались из Китая, и видели комплекс «1000 Trees» Томаса Хизервика. Тысяча несущих бетонных колонн, и наверху каждой чаша с деревом. Комплекс стоит на холме, как Вавилонская башня, к нему тянется процессия туристов. То есть здание уже сейчас стало архитектурной достопримечательностью, а значит – это цепляет».
Так или иначе на встрече касались темы возраста архитектора, обсуждали, есть ли у архитектора период творческой зрелости и кто сейчас – вчерашние студенты или опытные мастера – застраивает города. Антон Надточий из бюро Atrium в этом плане толерантен и считает, что у вдохновения нет возраста: «Я как руководитель считаю: неважно кто предложил идею, молодой архитектор или опытный, но никогда не откажусь от хорошего решения».
А Мария Салех из проекта Above считает, что и у молодых и дерзких есть свои преимущества, которые порой играют в их пользу: «В нашем бюро самому старшему сотруднику 32 года. Девелоперы устраивают конкурсы, мы принимаем участие и иногда даже не знаем, с кем конкурируем. И знаете, наши идеи принимают! Возраст заказчиков не интересует, только идеи». В этой дискуссии Елизавета Лихачева выступила рефери и медиатором, сделав оптимистичное заключение : «Знаете, ни в одной стране мира ты в 25 лет бюро не создашь. Фрэнк Ллойд Райт построил Дом над водопадом в 69 лет, Музей Соломона Гугенхайма – в 76. Архитектор – профессия взрослая, так что все лучшие события в жизни любого архитектора – впереди».
