«Единственное, чего нет у Москвы — так это моря»

«Люди всегда против развития, какой бы Шанхай ни был в проекте»

— Предлагаю начать с самого актуального: что вы думаете относительно «Электрозавода»?
— То, что «Электрозавод» будет частично снесен, частично сохранен, было очевидно. Не каждое старое здание — памятник, даже если мы говорим про архитектурный ансамбль.

Это девелоперский продукт, бизнес, который должен зарабатывать, а не меценатский проект. У компании «Эталон» (занимается редевелопментом этой территории), безусловно, есть свои благотворительные инициативы, в которые они вкладывают деньги без прибыли. Но «Электрозавод» всегда воспринимался как бизнес проект, который должен приносить доход. Если финансовая модель не складывается, какой смысл его реализовывать?

Надо учитывать, что в этой ситуации, видимо, есть определённые договорённости с городом. Москва даёт возможность реализовывать здесь именно девелоперский продукт.

Давайте посмотрим в целом, как вообще мегаполис относится к объектам культурного наследия? Нужно понимать ДНК Москвы: она никогда не развивалась по генеральным планам. Например, никогда не было стратегического плана на 10–15 лет вперёд или с нуля спроектированного генерального плана как у Санкт-Петербурга или Парижа.

— А почему так?
Москва — это тактический, конъюнктурный урбанизм. Она разрешает строить там и тогда, где видит пользу здесь и сейчас. При этом Москва стратегически развивает следующие направления: транспортный каркас и метро, реновацию, КРТ и мегапроекты.

Это абсолютно нормально. Сколько у нас было генеральных планов? Ни один не реализовали. Даже легендарный план 1935 года был выполнен меньше, чем на 10%. Это не наш стиль. Поэтому я и завела эту историю про ДНК Москвы: всегда была задача на развитие. И ожидать, что Москва будет консервировать историю, как Санкт-Петербург, не стоит. Это другой город. Слишком динамичный для того, чтобы фиксировать всё наследие прошлого.

— Хорошо. А какие здания после «Электрозавода» могут быть на очереди? Или это сложно прогнозировать?
— Сейчас главное для Москвы — развитие транспортного каркаса. Метро, развязки. Всё, что будет мешать реализации, может пойти под нож. Это нормально. Но кстати город всегда включается в работу с наследием. Был прецедент с «книжкой» СЭВом на Новом Арбате. В прошлом году общественность призывала: как это так, это же ценный памятник! Его нельзя сносить — память места. На минуточку, это не памятник, но ценный модернистский объект.

Вчера появились новые рендеры: комплекс сохранят. Но этот красивый факел на 350 метров (новое здание рядом) и «книжка» СЭВа выглядят неорганично. Нестандартное решение. Город принял его на основе мнения большинства, но какие у него мотивы? Кто голосует на «Активном гражданине»? 46% проголосовали за сохранение. Но ведь надо смотреть с учетом контекста: мы сохраняем, а что строим рядом? Эти ситуации со сносом и опросами — это палка о двух концах.

— Вам кажется, тенденция на сохранение наследия всё-таки есть или скорее нет?
— Она определённо есть. Просто мы смотрим на отдельные проекты — их сносят. А посмотрите, сколько бывших промзон начала прошлого века стали крутейшими креативными кластерами! «Красный Октябрь», Рочдельская, «Рассвет», Хлебозавод — их десятки. Город и девелоперы, занимающиеся редевелопментом, умеют давать наследию вторую жизнь. А мы обращаем внимание на частные случаи и делаем из них раздутые выводы.

— До какого момента мы должны прислушиваться к горожанам, а где уже сказать — нет?
— Я пока не знаю ответа. У меня был очень большой опыт: до 2020 года мы как разработчики проектов планировок территорий проводили публичные слушания в Москве. Я лично провела штук 10. Никогда не встречала жителей, которые сказали бы: «Молодцы, сносите завод, здесь будет жилье, социалка, кафе — мы за». Никто не хочет изменений. Причина простая: те, кто будет смотреть на новое жилье, просто завидуют тем, кто там поселится. Вот и всё.

Люди всегда против изменений, какой бы Шанхай ни был в проекте. Но город должен развиваться. Возможно, моя позиция по сносу связана именно с этим опытом: люди всегда против развития.

«Мы умеем держать язык за зубами, сливы в сеть вредят репутации»

— С этим разобрались. А если приблизиться к вашей работе: вы сейчас ведете переговоры о знаковых объектах, о которых еще не говорили публично?
— У нас всегда есть в работе большие проекты. На сегодняшний день мы делаем полный комплекс услуг от градпотенциала, АГК до проектов планировок территорий, это многогектарные проекты. Но мы никогда их не опубличиваем, умеем держать язык за зубами, наши проекты не сливаются в сеть. Мы не выпячиваем то, что делаем, потому что это может навредить репутации застройщика. Быстрое заявление, то есть раньше времени, может сыграть злую шутку с проектом.

— Вот с BMS ровно такая ситуация и случилась. Как думаете, проект существовал или нет?
— В каком-то виде он существует. Вероятно, он и согласован. Но сначала о нем должен объявить мэр, только потом компания может рассылать информацию в медиа. Первый источник — правительство Москвы. Это нам чётко дали понять. Почему консультанты не предостерегли ребят — вопрос.

— Вы не считаете, что эта ситуация жесткая?
— Жесткая. Я честно пыталась себя представить на их месте — мне кажется, я бы сквозь землю провалилась. И проблема в том, что они не вышли в коммуникацию. Закрылись и замолчали. А молчание в кризисной ситуации — хуже всего. Можно было перевести все в шутку, посыпать голову пеплом. Поверьте, мы взрослые люди много раз за что-то извинялись, ничего в этом страшного нет. Но компания не сказала ни слова. Поэтому вы сейчас спрашиваете: «А был ли мальчик?»

— А что с проектом будет дальше? Был ли в вашем опыте такая ситуация?
— Это прецедент. Такого опыта не было. Раньше много чего сливалось в сеть, кто-то мог себе это позволить, кто-то нет. Но чтобы так жёстко обойтись — все-таки нет. Город тем самым показывает, где находится вертикаль власти. Это нормально.

— А как вам сам проект BMS?
— Проект прекрасный. Его делает бюро «Апекс» — одно из самых крупных и популярных в России. Уверена, они знают, что делают.

— Добьют владельцы компании эту ситуацию? Развернут ее вспять?
— Здесь вопрос уже не к архитекторам, а к девелоперам. Поживём — увидим. Для начала нужно выйти в коммуникацию. В кризисной коммуникации первое правило — не молчать, выступить с позицией. А они замолчали, это странно.

— Но не может же быть так, что проекта не будет?
— Да его реализуют, он будет. Это же КРТ. Ребята купили его на аукционе за серьёзные деньги, подписали договор — обязаны реализовывать. Продолжение следует. Проект точно будет, возможно, в переработанном виде. Вопрос не в том, что проект плохой, а в том, что «вперёд батьки в пекло полезли».

«Москва — лучший город земли»

— Вы упомянули Санкт-Петербург, где консервируют наследие. А какой должна быть новая Москва?
— Нет правильного сценария. Я не говорила, что в Петербурге делают классно — я показала разницу подходов. Я считаю, что текущее развитие Москвы — это круто. Я искренне считаю Москву лучшим городом земли. Это мегакомфортный город по инфраструктуре, сервису, карьерным возможностям.

Если перефразировать: каким должен быть город будущего? Для меня это город, который привлекает и удерживает таланты. Сегодня города конкурируют не за рабочую силу, как во времена индустриализации, а за «золотые мозги». Москва не конкурирует с российскими городами — она здесь априори номер один. Она конкурирует с мировыми столицами. И для этого нужна суперинфраструктура, чтобы человек мог раскрыть свой потенциал, чтобы было желание остаться. Если бы не санкции, мы бы реально отхватывали огромные куски талантов у Европы. Мы и сейчас это делаем, но тогда было бы вообще без шансов. Поэтому я за развитие, не за консервацию.

— А что из существующего фонда вы бы точно снесли, чтобы написать новую историю?
— Следующий виток Москвы — это развитие не под автомобиль, а под пешехода. Мы любим европейские средневековые городки, потому что они создавались под пешехода. Я мечтаю, чтобы наши города проектировались от человекоцентричности, а не от задач автомобильных. Я готова жить, работать и отдыхать в одном районе, но чтобы ходить по нему пешком. Это концепция 15-минутного города.

Я лет 10 назад вывела формулу такого города — она состоит из 5Д. Первое Д — дома, где мы живём. Второе — дети, социальная инфраструктура. Третье — дороги, интегрированные в среду. Четвёртое — досуг, места для отдыха. Пятое — дела, места приложения труда. Если все пять есть в 15-минутной доступности — это классно.

Мне недавно друг рассказывал, что живет в «Зиларте» и по две недели оттуда не выезжает, потому что у него всё есть. И Москва идет по этому пути. Но здесь огромная заслуга девелоперов: они понимают, что в этом их уникальное торговое предложение. Раньше школы и сады считались дикой нагрузкой на компанию, никто не хотел их строить. А теперь девелопер понимает, что даже этого мало — нужно придумывать безумные идеи, чтобы конкурировать. Это нам, потребителям, на пользу.

— А есть ли что-то, что Москва дала миру в последнее время? Не в советские годы, а сейчас?
— Мы многое дали миру, только мир не хочет это брать. Москва — самый крутой город в мире по качеству сервиса. Я в этом убеждена на 100%. Никто не может просто подхватить и реализовать у себя то, что у нас работает каждый день. Давайте пройдём по вашему обычному утру. Вы встаете, открываете приложение, заказываете в «Яндекс.Лавке» творог и круассан, через 15 минут курьер у двери. Потом открываете «Яндекс.Такси» — садитесь в чистое, комфортное авто с таксистом, который переживает за свой рейтинг, потому что от него зависит его заработок. Приезжаете на работу — везде Wi-Fi, связь, всё летает.

А что дальше? Обед — вы идете в любой ресторан в радиусе десяти минут, это будет место с высокой кухней, хорошим дизайном, атмосферой. Вечером — бары, театры, выставки. Москва сейчас предлагает такое количество качественных общественных пространств, что не каждый мегаполис может этим похвастаться.

Парки, прогулочные зоны — их стало невероятно много. Чего только стоят бассейны летом и катки зимой! И они реально ухоженные, там приятно находиться. Я очень рада, что в Москве сейчас становится больше велосипедов и меньше самокатов. Это значит, город учится на ошибках.

— Это правда, а чего Москве не хватает?
— Единственное, чего у Москвы нет — так это моря. Надеюсь, оно когда-нибудь появится, потому что для этого все есть!